Избранное:
Просмотры:
Осенняя скидка до 15 процентов
Главная > Православные кресты (wiki) > Новгородский серапионов крест

Новгородский серапионов крест

Вначале 1860-х годов в научную литературу были введены данные о новгородском каменном кресте, которому суждено было стать одним из самых загадочных ставрографических памятников1. Чаще всего он именуется Молотковским. что не совсем верно. Дело в том, что до начала XIX века этот крест находился в кладке стены Спасской церкви на Красном поле близ Новгорода и только около 1810 года, прн ее упразднении, был перенесен вместе со всей церковной утварью в городской храм Рождества Богородицы на Молоткове и вмонтирован в стену его западного придела. В настоящее время крест изъят из кладки во избежание порчи и находится в фондах Новгородского государственного объединенного музея.

Подробные описания Спасского (Молотковского) креста в литературе имеются2, поэтому здесь следует ограничиться лишь указанием на то, что это гранитный восьмиконечный крест (133×104 см), нижняя перекладина которого скошена слева направо, а основание имеет заметное расширение книзу. Одним из важнейших конструктивных элементов данного памятника является круг, символизирующий терновый венец. Лицевая поверхность несет на себе изображения и надписи, выполненные выемчатой резьбой. Концы креста снабжены медальонами с литерами. Среди изображений наибольший интерес представляет резная икона Спас Нерукотворный, расположенная в верхней части ствола, на уровне верхней перекладины. В средокрестии и ниже него помещен семиконечный крест с кругом на двухуступчатой Голгофе, по сторонам которого — копье и ветвь растения (вместо трости). Между иконой и гол-

гофским крестом в XIX веке читалась греческая надпись, переводимая как «святой убрус». Расширяющееся основание креста несет на себе таинственную надпись в две строки, о которой будет сказано ниже. Уже с момента первой публикации данного креста возникли две большие проблемы — его датировка и прочтение надписи на основании. В настоящее время можно добавить к этому проблему функциональной атрибуции.

Хронологическая атрибуция — один из важнейших элементов анализа исторического (в том числе и археологического) памятника, но именно датировка зачастую становится неразрешимой проблемой. Для монументальных недатированных крестов это обычная ситуация. Сохраняется она и в случае с Молотковским крестом. Архимандрит Макарий датировал его временем около 1378 года, опираясь на дату постройки Спасской церкви, сообщенную Новгородской III летописью3. На этом же основывался И. А. Шляпкин, указывавший дату около 1379 года4. Более осторожно, за конец XIV века, высказался А. С. Орлов. Иную датировку предложил А. А. Спицын. Опираясь на морфологическое сходство Новгородского Чудного креста 1548 года с Молотковским, он датирует последний XV веком. Последовательность рассуждений известного археолога в данном случае восстановить сложно. Дополнительные исследования по Молотковскому кресту проводила Г. И. Матюшкина, которая датировала его серодиной XV века, используя следующие доводы: по ее мнению, «восьмиконечный крест получил широкое распространение именно в XV в.», а крест «на Голгофе со страстями» характерен для 30—40-х годов этого столетия.

1

В одной из последних публикаций, упоминающих данный крест, во избежание неточностей приведена широкая дата — XIV—XV века. В таком состоянии находится проблема датировки Молотковского креста в настоящее время. Для того чтобы как-то продвинуться в этом вопросе, необходимо разобраться в аргументации предыдущих исследователей. Начнем с аргументов за датировку креста XV столетием.

А.  А. Синицын обосновывает свою точку зрения ссылкой на Чудный крест 1548 года, стоявший в Новгороде близ Волховского моста. Сходство обоих крестов действительно имеется, особенно на уровне первоначального восприятия. При детальном же сравнении обнаруживаем некоторые различия в их пропорциях и конструкции. Так, верхняя часть ствола у Молотковского креста несколько длиннее, а Чудный крест не имеет круга. Тем не менее это не уменьшает значения тех черт, что объединяют оба памятника (например, медальоны на концах). Единственное, о чем все же не стоит забывать, это изъяны метода аналогий и недостаточность наших знаний о формах средневековых крестов. Ведь Чудный крест мог воспроизводить прототипы и более раннего времени, не обязательно лишь XV века.

2

Возвращаясь к аргументации Г. И. Матюшкиной, следует признать, что ее указание на факт наибольшего распространения восьмиконечных крестов (как конструктивного типа) в XV веке не вполне верно. Древнерусские материалы (фрески, иконопись, граффити, сфрагистика) позволяют уверенно связывать восьмиконечный крест, как минимум, с XII веком (вспомним лишь некоторые «новгородские» примеры: нифонтовский антиминс 1148 года9, композиции «Распятие» и «Сошествие во ад» фресковой росписи 1150-х годов из Спасо-Мирожского монастыря, вкладную грамоту Варлаама Хутынского 1192 года. Тем не менее в домонгольское время преобладал все же шестиконечный крест. Восьмиконечный крест присутствует в древнерусской культуре постоянно, но удельный вес таких памятников увеличивается от столетия к столетию, достигая максимума в XVI и XVII веках. Следовательно, нельзя говорить о XV веке как о времени их наибольшего распространения. Далее, недопустимо датировать кресты «на Голгофе со страстями» только 1430—1440-ми годами. Во-первых, кресты (шестиконечные) на одно- и двухуступчатой Голгофе имеются среди граффити церкви Спаса на Берестове и датируются XII—XIII веками. Восьмиконечными крестами на двухуступчатой Голгофе был украшен хорос начала XIII века из Старой Рязани. О появлении и распространении Голгофских крестов с орудиями страстей можно судить по данным сфрагистики. Они появляются во второй половине XIV века и продолжают существовать в XV веке14 — период, за который проходит некоторая эволюция и окончательное сложение иконографического типа, так хорошо известного по материалам XVI—XVII столетий. С этой точки зрения аргументы Г. И. Матюшкиной не имеют абсолютного значения, тем более при попытке датировать памятник узким хронологическим отрезком.

Значительно более логичной выглядит точка зрения архим. Макария и его последователей, предлагающих датировать крест годом постройки самой Спасской церкви (1378 год) и, следовательно, рассматривать его как храмозданный. Здесь следует указать на немаловажную деталь, ускользнувшую от предыдущих исследователей, — основание Молотковского креста имеет длинный широкий шип, предполагающий его крепление в массивном стояке. Первоначально он не был помещен в кладку стены, на что указывает также тщательная теска и шлифовка его оборотной стороны. Данный факт не исключает храмозданной функции Молотковского креста, так как главным аргументом в пользу этого суждения является резная икона Спаса Нерукотворного Образа, помещенная на кресте. Вспомним, что храм на Красном поле был освящен не как Спаса Преображения, а как Спаса Нерукотворного Образа. К тому же Спас Нерукотворный — относительно редкий для русского средневековья иконографический сюжет, как собственно и посвящение. Таким образом, связь Молотковского креста со временем постройки Спасского храма становится все более тесной. Правда, никто не привел развернутого доказательства самой возможности отнесения этого креста к 1378 году. Попутно решается и проблема функциональной атрибуции Молотковского креста. Недавнее указание на его поклонную функцию может быть уточнено, первоначально крест был храмозданным.

Несмотря на «поздний» облик как самого Молотковского креста, так и Голгофского, расположенного в его средокрестии, для них невозможно назвать прямых аналогий (в том числе в материалах XVI—XVII веков). Тип семиконечного Голгофского креста вообще довольно редок, а тем более семиконечного креста с кругом.

3 4

Близкую аналогию все же удается найти. В жертвеннике церкви Спаса Преображения на Ковалеве, фресковая живопись которой датируется 1380 годом, в нише северной стены изображен восьмиконечный крест с кругом на трехуступчатой Голгофе. Следует обратить внимание не только на близость его конструкции к конструкции Молотковского Голгофского креста, но и на общность их пропорций. Менее близкую, но не менее важную аналогию дает каменный четырехконечный крест, вмонтированный в кладку колокольни церкви Рождества Богородицы в Порхове. В его средокрестии вырезан семиконечный крест на одноуступчатой Голгофе, тип которого также очень близок к типу Молотковского по конструкции и пропорциям. Единственным его отличием является то, что это не крест с кругом (малым, символизирующим венец), а крест е круге (ассоциирующийся с нимбом). Порховский крест датируется Вл. В. Седовым XIV—XV веками. Среди Голгофских крестов с орудиями страстей можно назвать и кресты конца XIV века, например, из церкви Успения Богородицы на Волотовом поле. Фрески этого храма датируются временем около 1390 года. Здесь, в восточной нише жертвенника, был изображен семиконечный крест, входивший в композицию «Христос во гробе». Важно отметить, что он имел терновый венец на средокрестии, а не круг — его символический заместитель18. Как можно убедиться на основе приведенных аналогий, Молотковский крест вполне может быть датирован концом XIV    века и даже 1378 годом, временем строительства Спасской церкви. Проблема только в том, что эта дата для данного храма была отвергнута еще в 1898 году В. С. Передольским, мнение которого поддержали и современные исследователи.

5

Приняв 1463 год как дату постройки церкви Спаса Нерукотворного Образа на Поле и считая Молотковский крест ее храмозданным крестом, можно уверенно завершить дискуссии о времени его создания. По иронии судьбы Г. И. Матюшкина, опираясь на совершенно иные данные, была наиболее близка к этой дате.

Теперь несколько слов о надписях. Под резной иконой Спаса Нерукотворного архива. Последние слова, с его точки зрения, «довольно затруднительны к уразумению», тем не менее он предпринимает попытку прочитать их по-гречески. Греческие надписи и дата постройки Спасского храма на Поле (по его мнению — 1378 год) позволили архим. Макарию предположить, что создателем Молотковского креста был известный Феофан Грек, расписывавший в тот год церковь Спаса Преображения на Ильине улице. В этой версии можно было усомниться сразу. Ведь Феофан, врят ли бы высек греческие фразы с орфографическими и грамматическими ошибками, а если крест тесан не лично им, то он, по-видимому, должен был проконтролировать правильность текстов. Более того, надписи в медальонах креста должны, вероятно, свидетельствовать в пользу того, что создатель креста был русским.

Как ни странно, но уже в 1907 году И. А. Шляпкин называет изучаемый крест Серапионовым, хотя в печатном виде разъясняет все несколькими годами позднее. Оказывается, один из его студентов по фамилии Смирнов, применив премудрую литорею, прочел надпись на основании креста, только не по-гречески, а по-русски28. Достоверность этого факта была проверена Г. И. Матюшкиной. Выяснилось, правда, что в данном случае была применена простая, а не премудрая литорея. Различного рода криптографические системы известны для древнерусских памятников с XII—XIII веков, но особенное их распространение приходится на конец XIV — XV века, время наиболее интенсивного культурного влияния со стороны Балканского региона. «Простая литорея была известна в России, вероятно, с начала письменности; она употреблялась чаще всех других видов тайнописи.» — пишет В.    Н. Щепкин.

Дешифровка надписи не только персонифицирует автора креста (им оказывается некий Серапион), но и позволяет отметить еще одну любопытную деталь. Для начала обратим внимание на написание слова «пантократор». По-гречески оно пишется, то есть через, следовательно, по-русски должно было транслитерироваться через «т». Но в надписи на Молотковском кресте написано «пандократор», что на первый взгляд трудно объяснимо. Относительно этого факта А. А. Зализняк указывает, что византийцы уже в X веке, имея на письме «т», целый ряд слов произносили используя звук «д», а не «т». Этот небольшой факт позволяет дополнительно обосновать русское происхождение Серапиона. Византиец, произнося «пандократор», наверняка знал, что оно пишется как «пантократор». Только человек, воспринимавший греческую речь на слух, но не знавший греческого языка мог совершить подобную ошибку (либо он считал, что так будет более «по-гречески»), «Пристрастие» Серапиона к греческому языку становится очевидным уже на примере надписи «святой убрус», сделанной с ошибками. Все эти факты рисуют нам достаточно яркий, рельефный образ средневекового новгородца, более пятисот лет назад вытесавшего крест из гранитной глыбы.

Если задаться вопросом о том, кем мог быть мастер этого креста, то вряд ли удастся найти на него точный ответ. Тем не менее мы знаем о мастере

Молотковского креста не так уж и мало. Известно его имя: Серапион. Время жизни: середина XV века. Характерными его особенностями были книжная грамотность, тяготение к «греческой» (византийской) учености, осведомленность в криптографии, знакомство с лучшими иконографическими образцами своего времени. Для того чтобы попасть на страницы новгородских летописей, этих качеств, вероятно, было недостаточно. Летописи не знают такого персонажа, но имя некоего Серапиона сохранили другие новгородские источники. В 1431 году в пригородном Лисицком монастыре был создан Сборник с Поучениями Исаака Сирина, написанный двумя писцами. На л. 470 этого Сборника один из переписчиков оставил запись, сохранившую для нас время и место создания книги, а также его имя. Характерно, что после этой приписки следует тайнописный текст32. Хорошо известно, что Лисицкий монастырь был не только одним из крупнейших книжных центров конца XIV — XV века, но и главнейшим проводником второго южнославянского влияния в Новгороде. В данном случае может быть не менее важным его непосредственное соседство с церковью Спаса Нерукотворного на Поле. Заманчиво было бы идентифицировать «каменописца» Серапиона с Серапионом Лисицким. Хронологические расчеты этому не противоречат. Если в 1431 году, например, в возрасте 25—30 лет, он участвовал в создании Сборника, то в 1463 году ему должно было быть около 60 лет — возраст хоть и почтенный, но вполне реальный. Персонологические изыскания — достаточно трудная задача, а найденные параллели, приводящие к идентификации или параллелизации исторических персонажей, зачастую оказываются зыбкими, но определенная польза от подобных исследований, безусловно, есть.

Подведем основные итоги. Серапионов (Молотковский) крест, скорее всего, был создан около 1463 года как храмозданный для церкви Спаса Нерукотворного Образа на Красном поле. Допустимо предположить, что автором его был иеромонах новгородского Лисицкого монастыря Серапион — один из переписчиков Сборника 1431 года (РГБ, ТСЛ 175).