Избранное:
Просмотры:
Осенняя скидка до 15 процентов
Главная > Православные кресты (wiki) > Византийско-русские бронзовые богослужебные кресты XII-XIII веков

Византийско-русские бронзовые богослужебные кресты XII-XIII веков

Глаза наряду с их своеобразной «серийностью» присутствие довольно оригинальных, если не совертиенно уникальных изделий. Нет уверенности в том, что опубликованы все старые находки и своевременно вводятся в научный обиход новые. Поэтому осуществляемые опыты обобщения известного на сегодняшний день материала могут иметь лишь предварительный характер. Соответственно, любой перечень образцов оказывается заведомо неполным, поскольку весьма трудно сразу охватить все раритетные образцы, особенно в труднодоступных музейных и частных коллекциях.

С учетом этого обстоятельства представляется возможным показать здесь лишь группу бронзовых литых крестов, условно относимых к типу епископских и киотных, а в одном случае — процессионных. Они изучены далеко не в равной степени. В этот ряд, однако, не включены те, которые служили деталью каких-либо предметов церковной утвари и, следовательно, не являлись самостоятельным изделием.

Крест из Аксманич, 1181 год

В национальном музее во Львове хранится бронзовый крест с надписями и датой, найденный 8 декабря 1911 года при корчевании леса в окрестностях с. Аксманичи (или Яксманичи) и подаренный священником П. Ступницким, о чем сообщила газета «Дию» в 1912 году. Находка впервые воспроизведена в путеводителе по музею, составленном И. С. Свенцицким, где крест определен как епископский1. Упоминания об изделии встречались в литературе и позже. В. М. Петегирич впервые локализовал место находки, приведя аргументы в пользу того, что крест обнаружен не вблизи с. Яксманичи, в двадцати километрах на север от Добромиля, а возле с. Аксманичи, в 13 км на северо-запад, где в лесу, со стороны с. Клоковичи, находится городище, открытое польскими археологами; исследователь дает детальное описание креста, особо уделяя внимание истолкованию его надписей, и приходит к выводу о том, что своим происхождением этот епископский крест связан с находящимся в 11 км на северо-восток Перемышлем. Об этом кресте приходилось вспоминать и нам, в связи с его формой, идентичной византийскому воздвизальному, получившей распространение на Руси4.

Бронзовый шестиконечный, «двораменный» крест, размерим 23,2×10,3×0,8—1,7 см, с обоих сторон гладкий, с немного расширяющимися концами и с заметным утолщением внизу. На лицевой стороне в перекрестьи нанесены две пересекающиеся линии, имитирующие перевязь, связывающую мачту креста и его нижнюю, большую перекладину, тогда как в верхнем средокрестьи прочерчен шестиконечный крест с монограммами Христа, нанесенными на концах верхней или малой перекладины. Для этого две верхние цифры надо прочитать слева направо, повернув крест вправо рукоятью, а нижние по вертикали снизу вверх. Своего рода разновидность тайнописи, не имеющая известных аналогий. Однако этот вариант прочтения оказывается единственно приемлемым. Так, если применить чтение по вертикали, оставив без объяснения знак X, в числовом отношении соответствующий 600, получим 1072 год, противоречащий эпиграфическим признакам надписи. Остановимся на некоторых из них, наиболее показательных.

Особенность графической формы й с вогнутой спинкой зафиксирована на памятниках, встречающихся начиная с первых десятилетий XII века.

Мягко округленная петля, хотя и представлена уже в надписи 1068 года на Тмутараканском камне6, — широко входит в употребление только с начала XII века. Поскольку в трех различных написаниях встречаются неодинаковые начертания c естественно, приходится учитывать наиболее позднее из них. В обоих встретившихся случаях Е довольно архаичное по своей форме. Зато Д с плоским крышко-образным завершением с широкой нижней частью, снабженной обращенными концами к средине лапками, — признак надписей третьей четверти XII века.

Одна из них украшает знаменитый крест преп. Евфросинии Полоцкой, 1161 года. По сравнению с ней на кресте из Аксманич нет существенных отличий, которые отодвигали бы датировку к более позднему времени. Напротив, присутствуют старые начертания К и Н, но они не решают вопрос о датировке. Таким образом, вывод И. С. Свенцицкого остается в силе.

3

Цитированная надпись заслуживает внимания не только в качестве указания на символическое значение креста как духовного оружия, но и со стороны написания, фиксирующего определенную фонетическую норму славянского произношения. Как признак древнерусского извода следует отметить, свойственного южнославянским текстам. Перенесенная на бронзовый крест формула заимствована из апокрифической «Похвалы кресту», широко представленной в славянской рукописной традиции9. Она отчасти перекликается с текстом, начертанным на каменном поклонном кресте, датируемом около 1164 года, прежде стоявшем около церкви Покрова на Нерли. Попутно надо заметить, что на ранневизантийских крестах обычно встречаются надписи с молением о спасении заказчиков.

Бронзовый крест из Аксманич, определенный И. С. Свенцицким как епископский, типологически подобен воздвизальным, хотя, в отличие от них, не имеет ни сюжетных изображений, ни, разумеется, каких-либо ювелирных украшений. Шестиконечная форма креста в Византии известна уже по изображениям на монетах императора Юстиниана II, но период ее наиболее широкой популярности приходится преимущественно на XII век, что столь наглядно показывают кресты-реликварии и став- ротеки. На Руси кроме уже упомянутого креста 1161 года известны новгородские воздвизальные кресты XII—XII веков, иногда со следами более поздних переделок13. Они обычно с прямыми рукавами, не имеющими расширений на концах, подобно бронзовому кресту 1181 года. Последний в этом отношении скорее может быть соотнесен с изображением на каменном рельефе конца XII или первой четверти XIII века, вмонтированном в 1219 году в кладку фронтона западного фасада притвора Столпов св. Георгия в Будимле. В сущности, сохранилась лишь верхняя часть первоначальной композиции с отчасти поврежденным рельефным крестом, по сторонам которого вверху — фигуры двух ангелов, а ниже — памятные славянские надписи с именами усопших.

4

Крест 1181 года, несомненно, принадлежит к типу ручных, ранее обычно носимых епископами и священниками при совершении богослужения. Рудиментом этого обычая на восточных землях Украины до самого последнего времени оставался крест в руке священника, когда он совершал отпевание умершего или панихиду. В регионе Перемышля, рассказывают, священник имел крест всегда, независимо от того, что ему предстояло служить. Сказанное касается треб.

Крест из Галича

5

В 1882 году Л. Лаврецким и И. Шараневичем была раскопана в Галиче церковь Спаса. В руинах обнаружены бронзовые кресты-энколпионы и два креста-тельника, а также фрагмент бронзового креста с рельефными изображениями, оказавшийся собственностью священника с. Залуквы Льва Лаврецкого. В 1888 году это произведение было экспонировано на археологическо- библиографической выставке в Ставропигийском институте во Львове. Миниатюрное воспроизведение находки на одной из фототаблиц, изготовленных в весьма ограниченном количестве, не позволяет охарактеризовать с желаемой подробностью это неизвестное ныне в оригинале изделие. Можно лишь отметить, что по типологическим признакам следовало бы предполагать выполнение скорее всего на рубеже XII—XIII веков. Сохранилось, однако, произведение металло-пластики более позднего времени, являющееся репликой модели галицкого произведения: это известный крест преп. Авраамия Ростовского, ныне принадлежащий Государственному музею-заповеднику «Ростовский кремль», куда он поступил из Ростовского Богоявленского Авраамиева монастыря.

Крест шестиконечный, с рельефными изображениями с лицевой стороны. Кроме крупной массивной фигуры распятого Христа на выделенном рельефом крестном древе с табличкой вверху, помеченной крестиком, на всех концах, кроме нижнего, расположены медальоны с погрудными изображениями предстоящих Богоматери и Иоанна Богослова, двух архангелов и ангела с мерилом в правой руке. Изображение архангела Михаила и Гавриила явно надо понимать как относящиеся к их изображениям в моленной позе, на концах верхней перекладины. Под Распятием вместо обычной для византийских изображений «главы Адама» характерная для романских памятников человеческая маска — олицетворение Земли. Надписи обычные, но в формуле IC 5CG НН- КЛ последнее слово не разделено на два слога18. Имена архангелов соответственно имеют форму, нетипичную для Северо-Восточной Руси, но весьма обычную для западных украинских земель. Криптограмма над Распятием не находит соответствий среди учтенных исследователями19 По преданию, описываемый крест получен преп. Авраамием на берегу р. Ишни, в окрестностях Ростова, на том месте, где стоит деревянный храм в честь св. Иоанна Богослова, вручившего этот крест. Данный сюжет только в XVII веке становится известным как иконографическая тема20. В середине этого столетия впервые изложено в пространной редакции жития преп.

6

Авраамия о прежде хранившейся при его гробе «Трости», увенчанной крестом, которую якобы Иван Грозный «на победу и одоление Казанского царства», и лишь со второй половины XVII  столетия начинают приобретать известность связанные с именем подвижника реалии, в том числе и упомянутый крест. Жезл же или «трость» — для сокрушения преп. Авраамием стоявшего в Ростове изваяния языческого бога Велеса. С подобными крестами на длинной рукояти, как известно, представлены на монетах и миниатюрах византийские императоры различных периодов. Причем на монете Никифора II Фоки (963—969) изображена вручающей шестиконечный крест Богоматерь. Следовательно, иконографический мотив уже был известен, и оставалось его лишь переосмыслить применительно к местным условиям. Датировка креста преп. Авраамия долго оставалась загадочной, и в свое время такой крупный языковед, как И. И. Срезневский, относил его ко времени около 1125 года лишь на том основании, что подвижник был современником Владимира Мономаха.

7 8

Однако литературные сведения о преп. Авраамии Ростовском очень противоречивы. Уже В. О. Ключевский, изучавший три редакции жития, пришел к заключению, что источником первой из них, нестройной и составленной не раньше XV века, оказалось устное предание, а мало знающий составитель второй редакции смешал основателя ростовского монастыря с Авраамием Чухломским. Различные перипетии, сопровождавшие составление жития в XVI—XVII веках, детально освещены М. И. Соколовым. Здесь стоит особо обратить внимание на начальную фразу третьей редакции: «о родословии чюдотворца Авраамия в прежде написанном житии его токмо возвещено от предел Галицких града нарицаемого Чюхлома». Легендарный характер сведений о преп. Авраамии Ростовском отмечал А. П. Кадлубовский. Е. Е. Голубинский, исходя из сомнительных известий жития, находил логичным передвинуть описанные в нем факты к концу XIV века и отождествить самого Авраамия с игуменом Богоявленского же монастыря в Ростове Авраамием Низким, сопровождавшим в 1385 году митрополита Пимена при его путешествии в Константинополь. Прообразом легендарной трости Иоанна Богослова исследователь считал виденный некогда Антонием Новгородским в императорском дворце «посох железен, а на нем крест Иоанна Крестителя», который мог вывезти этот игумен. Сохранившийся отливок креста по эпиграфическим признакам резных сопроводительных надписей следует датировать именно XIV веком. Распятие, между тем, находит типологические параллели в византийских рельефах из слоновой кости, датируемых X—XII веками, и в том же материале можно найти аналогии для погрудных изображений архангелов30. Сходные медальоны с образом архангела Михаила, как уже было замечено, есть на крестах константинопольского происхождения. Олицетворение Земли в подножии Распятия, иногда с сопроводительной надписью: TERRA, более характерно для романской пластики.

Достаточно взглянуть на живописный рельеф массивных и с как бы заплывшими деталями изображений ростовского креста, чтобы понять, что это копия более раннего оригинала, столь органично соединившего иконографические и стилистические черты византийского и романского искусства. Это слияние отличает продукцию наиболее элитарных константинопольских мастеров около 1200 года, следы деятельности которых прослеживаются в начале XIII века также в Киеве. Фрагмент бронзового рельефного креста, найденный в Галиче, даже при всей своей неудовлетворительной сохранности, исключительно важен в том отношении, что позволяет говорить об изяществе утраченного оригинала ростовской копии XIV века. Это заметно прежде всего по фигуре распятого Христа, а отчасти и по бюстам предстоящих, в медальонах, обрамление которых имитирует жемчужную обнизь. Но, с другой стороны, не будь этой копии, — оказалось бы невозможным представить первоначальный вид изделия, пластические качества которого сегодня понятны все-таки относительно.

Смутный слух о происхождении Авраамия Ростовского «от предел Галицких», по-своему истолкованный поздним составителем его жития, находит подтверждение при сопоставлении галичского и ростовского крестов. С последним местное предание связывает уничтожение преп. Авраамием изваяния Велеса, «скотьего бога». Другое — рассказывает о том, как, желая Авраамню «спону сотворит» водою», дьявол залез в умывальницу, но преподобный предусмотрительно накрыл ее крестом, и бес долго мучился. Источником легенды о заключенном бесе, распространенной в христианских сказаниях Востока и Запада, как показал в своем исследовании Н. Н. Дурново, явились древнееврейские сказания о власти Соломона над бесами, в число которых входил и рассказ

о   том. как Соломон запечатал бесов в сосудах. В византийской повести об авве Лонгине бес залезает в чашу с водой, и то же происходит с русскими святыми, искушаемыми бесом, — Иоанном Новгородским и Авраамием Ростовским, каждый из которых в таком случае кладет крест поверх сосуда. Тем самым как бы подтверждается справедливость изречения, начертанного

на кресте 1181 года из Аксманич. Происхождение модели галичского креста, с учетом всего сказанного, связывается именно с началом XIII века.

Остается еще заметить, что крест преп. Авраамия Ростовского пользовался большой популярностью у русских старообрядцев, о чем свидетельствуют его воспроизведения в литье XVIII—XIX веков, иногда тоже рассматриваемые в качестве достопримечательностей37. Рельефные изображения на них только по иконографии напоминают оригинал, тогда как характер моделировки уже в духе новых эстетических вкусов. Не соблюдена, конечно, в сопроводительных надписях орфография образца. Зато на рукояти появилась пространная надпись следующего содержания: «Сей крест в граде Ростове во Аврамиеве монастыре св. Иоанном Богословом дан преподобному Авраамию победити идола Велеса, при князе Владимире. Преставися Авраамий в лето 6518; зри о сем в пролозе октября 29 дня».

Киотный крест из Херсонеса

Шестиконечный меднолитой крест, разм. 24,0×9,5 см и толщ. 0,4 см, обнаружен при раскопках квартала XVII Северного района Херсонеса в 1940 году, а его публикации начались только десять лет спустя38. В литературу он вошел как произведение металло-пластики первой половины XIII века. Была сделана попытка соотнести крест с русскими изделиями39, определено его место среди синхронных памятников, с привлечением ранее неизвестных в литературе фрагментов аналогичных экземпляров. Рассмотрен крест и в контексте развития византийско-киевской металло-пластики начала XIII века. Наконец, выявлена группа стилистически схожих изделий, обязанная индивидуальном манере выполнившего их мастера.

Крест отлит в односторонней форме и предназначен для укрепления на плоскости: возможно, он был врезан в доску, чему не противоречит выполнение части его изображений в технике прорезного литья.

Плоскость креста в значительной мере заполняет центральная крупная фигура распятого Христа удлиненных пропорций, с тонкими, прогнутыми в локтях руками и несколько изогнутым торсом, с головой склоненной к правому плечу. Бедра покрыты длинной, собранной в мелкие мягкие складки повязкой, доходящей до колен; изогнутые в коленях ноги соединены пятками. Крестное древо обозначено лишь вверху (на дощечке монограммы Христа) и внизу (с наклонной перекладиной-подножием). Под большой перекладиной слева размещена входящая в композицию Распятия опирающаяся на кронштейн фигура скорбящей Богоматери.

Справа ей соответствовала фигура Иоанна Богослова, здесь не сохранившаяся, но теперь реконструируемая благодаря находке на городище близ Шепетовки. В верхней части креста представлена Этимасия, по сторонам которой находились прорезные полуфигуры двух поклоняющихся ангелов (сохранилась одна).

9 10

В иконографическую схему включены также рельефные изображения семи избранных святых, из которых

шесть поясные: на верхней перекладине представлены князья Борис и Глеб, святители Василий Великий и Григорий Богослов, со славянскими сопроводительными надписями в «зеркальном» виде. На концах большой перекладины погрудные изображения апостолов Петра и Павла, с аналогично выполненными их именами. Над простертыми руками распятого Христа имена скорбящих архангелов Михаила и Гавриила, прорезные полу-фигуры которых связаны с большой перекладиной. Под Распятием фигура в рост святителя, определяемая сопроводительной колончатой надписью как Лазарь; фрагментарно сохранившаяся эта деталь из городища близ Шепетовки имеет более четкий рельеф, как и расположенная над ней изображенная в профиль голова Адама.

Уплощенный рельеф перечисленных изображений, украшающих этот крест, отличается удивительной пластичностью, объяснимой высоким мастерством автора каменной литейной формы. Тонко моделированы мышцы распятого Христа, лики Богоматери и Иоанна Богослова, складки их одежд. Сопроводительные надписи на каменную основу нанесены были, разумеется, в «позитивном» виде, как и на известных киевских крестах-энколпионах, образцы которых, надо отметить, обнаружены в Херсонесе вблизи от описываемого изделия. Представленные на киотном кресте вселенские святые и столь почитаемые на Руси князья Борис и Глеб изображены в соответствии с иконописными оригиналами.

Отсутствие в херсонесском экземпляре креста фигуры Иоанна Богослова логичнее всего отнести на счет ее механической утраты, как и одной полу- фигуры ангела. Но, как это ни удивительно, без этой фигуры оказался и бронзовый крест, хранящийся в Археологическом музее в Киеве, некогда обнаруженный на глинобитном полу под развалом стен дома в Судаке.

Судакская находка имеет вид отчасти деформированного изделия, более узкого во всех своих частях, с как бы заплывшей поверхностью. Детали аналогичных херсонесскому киотных крестов были найдены на Княжей Горе близ Канева, при раскопках Воскресенской церкви в Переславле и, как было уже сказано, на городище близ Шепетовки. Этот перечень на сегодняшний день определяет ареал распространения киевской металлопластики в начале XIII века, правда включающий еще галицко-волынские земли.

Все существенные особенности иконографии и стиля херсонесского киотного креста находят параллели в византийских памятниках пластического искусства рубежа XII—XIII веков, а манера исполнения не оставляет никаких сомнений в том, что это изделие весьма квалифицированного константинопольского ремесленника. Этому не противоречат воспроизведенные в зеркальном виде славянские сопроводительные надписи с эпиграфическими признаками раннего XIII века. Изделие изготовлено в Киеве вскоре после захвата византийской столицы крестоносцами в 1204 году, когда здесь оказались и первоклассные резчики по камню46.

В отличие от многочисленных крестов-энколпионов с рельефными изображениями и надписями, тип киотного креста скорее остался в стадии художественного эксперимента, как, впрочем, и ряд иных моделей художественного литья, связанных с работой в Киеве в начале XIII века византийских мастеров. Предмет был явно дорогостоящим, и уже по этой причине его изготовление не могло носить массовый характер. Обнаружение судакского экземпляра, возможно, указывает на принадлежность херсонесского бракованного изделия к реквизиту мастера-литейщика, стремившегося наладить на новом месте производство. О том, каким мог оказаться этот реквизит, дает представление кладовая византийского ювелира-литейщика, открытая в 1981 году в Галиче.

11

Для того чтобы более наглядно представить место описываемого киотного креста из Херсонеса в развитии византийско-киевской пластики начала

XIII века, надо, с одной стороны, сравнить его с классицирующей резьбой камеи из яшмы, разм. 6,5×6,0 см, выполненной около 1200 года, в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, а с другой — с бронзовым крестом-энколпионом начала XIII века, найденным между Княжей и Марьиной горами в Приднепровье. Первое из упомянутых произведений традиционно относят к IX—X векам48. Действительно, его композиция отчасти напоминает по общему характеру и несколько массивным фигурам рельефы из слоновой кости X века49. Но в то же время трудно не заметить существенные стилистические отличия, которые вряд ли можно приписать проявлениям индивидуальной манеры резчика. Тем более что они сближают эту камею с иной, хранящейся в Венеции, первоначально принадлежавшей византийскому императору Алексею IV Мурчуфлу, соответственно датируемой около 1204 года. Крест-энколпион с рельефными изображениями Распятия и скорбящего Иоанна Богоспова с херувимом и серафимом можно охарактеризовать как свидетельство дальнейшего развития тенденций, определяющих художественный строй рельефных фигур киотного креста. Распятие с изогнутым торсом и неестественно тонкими. прогнутыми в локтях руками, надо сказать, выполнено более ремесленно. Подчинив фигуру пропорциям креста, мастер слишком удлинил руки, не соотнеся их с рисунком тела. В верхней части изображение Этимассии более схематизированное, чем на киотном кресте. Изображение же апостола изысканных пропорций тонко моделированное, и только при детальном сопоставлении с изображением на лицевой створке креста-энколпиона приходится убедиться, что они выполнены той же самой рукой.

12

Если говорить о стилистическом сходстве среди иных образцов в византийско-киевской металлопластике, то, безусловно, надо указать на кацею, известную по находкам из Изяславля, Херсонеса и Чернигова. Она украшена находящимся на фигурной ручке поясным изображением Христа Пантократора, а ажурная крышка имеет медальоны с деисусной композицией и погрудным образом апостола. Опять-таки ареал распространения соответствует отмеченному обнаружением фрагментов креста.

Крест из Василёва

Отлитый из бронзы крест, по высоте достигающий 32 см, был обнаружен в 1959 году при раскопках храма рубежа XII—XIII веков на территории средневекового города Василёва, в селе того же названия (Заставнянский район Черновицкой области), в подкупольном пространстве среднего нефа, и в 1961 году воспроизведен вместе с деталями хороса в статье об этой постройке52. Временами о находке упоминали в литературе, но специальной публикации изделие так и не дождалось, хотя его уникальность, казалось бы. является совершенно очевидной53.

Собственно группа Распятия невелика по размерам, составляя примерно половину высоты изделия, имеющего снизу длинную ручку, снабженную «яблоком» и заканчивающуюся незначительным раструбом, предназначенным для насадки скорее всего на деревянный стержень. Из этого можно сделать вывод о функциональном назначении креста в качестве прецессионного. Употребление такого небольшого по своим размерам выносного или прецессионного креста имело место в украинской церковной практике еще в середине XVII века, о чем можно судить по изображению гравюры Требника Петра Могилы, напечатанного в 1646 году. Такого же типа изделие на одной из иллюстраций киевского издания 1658 года книги Сильвестра Коссова. Но к указанному времени форма креста стала совершенно иной.

Упомянутый крест из Василёва по своей обшей типологии может быть назван схожим с уже рассмотренным крестом из Хгрсонеса, тогда как по всем остальном обнаруживает существенные отличия. Иные иконография, состав изображений, их пропорции, стиль Общее впечатление таково, что стилистически он ближе к произведениям романского пластического искусства. Стнако приводится признать, что фактически сходство этого изделия с образцами романской сакральной металл делали весьма незначительно. Романские броновые кресты обычно имеют накладные литые фигуры распятого Христа.

13

По сравнению с киотным крестом из Херсонеса, здесь композиция Распятия кажется шире, а фигуры, соответственно, выглядят как довольно грузные, с тяжелыми массивными головами. Иконографическая схема ближе всего к представленной в византийских иконах монастыря св. Екатерины на Синае, написанных для крестоносцев, а также в миниатюре миссала в Перуджии.

Для нее особо показательными служат позы предстоящих у креста, а также скорбящих ангелов с не доменными жестами. Подчеркнуто низко склонена голова юного Иоанна Богослова. Особо должна быть отмечена тонкая пластическая моделировка лиц и складок одежд, столь удаленная от более привычной для русских ремесленников графической линейной манеры, в которой обозначены большей частью все детали. Не будет преувеличением считать, что, казалось бы, вопреки отмеченном массивности фигур, исполнение рельефа по сути выдается утонченностью.

Мастер тщательнейшим образом прорабатывает каждую деталь, широко и при этом не очень заметно применяя резец. Им он очерчивает обрамление креста и таблички с монограммами Христа, усиливает Линии и, наконец, осуществляет разделку нимба вокруг головы распятого Христа, кстати, не имеющего обычного в византийской иконографии крестовидного обозначения. Это усиливает подозрения насчет отмеченных элементов, приближающихся к романизирующему течению художественного стиля. Заметно стремление подчеркнуть характер прорезного литья, для чего введены маленькие просветы на фигурах Богоматери и ангелов, скорее воспринимаемые как отверстия для крепивших пластину штифтов.

14 15

Безусловно, одна из самых существенных особенностей кресла из Василёва служит помещение фигур предстоящих Богоматери и Иоанна Богослова на ответвлениях в виде трилистников, соединенных с дугообразными креплениями консолей Эта усложненная конструкция, по сравнению с отличающей киотный крест из Херсонеса, где короткие прямые консоли заканчиваются трилистниками, вероятно, должна быть поставлена в связь все-таки с западными крестами XII—XIII веков. Среди них два креста из монастыря св. Трудберта во Фрейбурге, а также хранящийся ныне в Государственном Эрмитаже происходящий из той же обители на Бресгау известный Фрейбургский крест, третьей четверти XIII века. Здесь, однако, необходимо заметить, что речь идет лишь об общем сходстве основного типа, но не изображений, состав которых оказывается различным. Тем не менее высказанные замечания, думается, исключают правдоподобность относительно причастности к выполнению василёвского креста киевских либо галичских мастеров. Не о том ли свидетельствует и фрагментарно сохранившийся галичский крест вместе с его более поздней ростовской репликой?

Судя по следам поздних чинок, выполненных в первой половине XIII века, василёвский крест служил не одно столетие. Другие отливки по этой модели нам неизвестны. Тем более примечательным является появление в Новгороде на рубеже XIII—XIV веков резных каменных крестов этого же типа, с подобными дугами ответвлений, хотя переданными совершенно иначе. Здесь кроется своя загадка, поскольку находки описанных изделий пока в этом регионе не зафиксированы. Правда, такие бронзовые кресты могли быть в древности и в Новгородской земле.