Избранное:
Просмотры:
Осенняя скидка до 15 процентов
Главная > Православные кресты (wiki) > Запрестольный крест XVI века мастера Салмана из собрания Ярославского музея-заповедника

Запрестольный крест XVI века мастера Салмана из собрания Ярославского музея-заповедника

В собрании Ярославского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника хранится выносной запрестольный крест мастера Салмана с резьбой по дереву и кости1. Крест является подписным датированным памятником эпохи Ивана Грозного, что делает его особенно привлекательным для исследователей. Ранее этот крест не раз упоминался в литературе, однако никогда не был предметом специального научного исследования

Первые упоминания о кресте встречаются еще в дореволюционной литературе. В 1887 году в Москве был издан каталог графини Прасковьи Сергеевны Уваровой, составленный на основе описания древностей ризницы ярославского Спасского монастыря, где наряду с другими категориями «древностей» представлен и крест Салмана. В каталоге помещена фотография фрагмента лицевой стороны креста и дано краткое его описание.

На момент составления каталога (1887 год) на кресте находились следующие композиции с резьбой по кости: «Распятие», «Благовещение», «Не рыдай Мене Мати», «Жены-мироносицы», «Снятие со Креста», «Троица Ветчо- заветная», «Воскресение» (в изводе «Сошествие во ад»), «Явление Христа апостолам». На верхней перекладине помещались фигуры: «Богоматерь Знамение», херувим, серафим, царь Давид и царь Соломон.

При описании оборотной стороны креста указаны князья Борис и Глеб, на верхней перекладине — «Троица» и «разные святители». Вероятно, уже к тому времени большинство вставок на кресте были утрачены, а сохранившиеся частично перемонтированы и находились не на своих местах.

Таким образом, каталог П. С. Уваровой содержит минимальные сведения о кресте Салмана и является первой попыткой ввести э от памятник в научный оборот.

В 1892 году фотография лицевой стороны креста была опубликована Н. В. Покровским3. Автор приводит этот крест в качестве примера выносных крестов с изображением праздников и святых, ссылаясь при этом на каталог П. С. Уваровой. Фотографии П. С. Уваровой и Н. В. Покровского фактически повторяют друг друга, однако представляют интерес, так как воспроизводят несохранившиеся костяные пластины в центральной части креста (в том числе «Распятие»).

В советское время изучением этого памятника занимался выдающийся знаток древнерусской резьбы и скульптуры Н. Н. Померанцев, принимавший участие в ого реставрации. Им был выделен целый ряд произведений с резьбой по дереву, камню и кости, связанных с Ростовом. В предисловии к каталогу выставки работ Государственной центральной реставрационной мастерской им. И. Э. Грабаря в 1965 году крест Салмана был назван им в числе центральных памятников ростовской резьбы.

Краткие замечания о кресте содержатся в каталоге по ярославскому серебру В. В. Игошева (1997 год) и в статье И. М. Соколовой (1994 год).

В трудах вышеуказанных авторов сведения об интересующем нас кресте носят весьма общий, отрывочный характер. До настоящего времени остается неясным вопрос о происхождении памятника, пет подробного его описания, не изучена его иконографическая программа и, как следствие этого, не дана объективная оценка значимости этого памятника в ряду аналогичных произведений XVI века.

В настоящей статье мы попытаемся найти ответы на некоторые поставленные вопросы. Крест Салмана будет интересовать нас как с точки зрения произведения мелкой пластики, так и с точки зрения его идейного замысла.

Крест большой, деревянный, по форме семиконечный, с тремя прямо положенными перекладинами. С лицевой и оборотной сторон на кресте вырезаны четырехугольные (у основания — килевидные) киотцы и место для «Распятия», которые первоначально были заполнены резными вставками из слоновой кости с изображением праздников и святых. В настоящее время большинство костяных вставок утрачено (из пятидесяти девяти киотцев изображения сохранились лишь в шестнадцати, некоторые — фрагментарно).

На боковых сторонах, по краю и вокруг киотцев крест украшен резным орнаментом трех видов: «криновидным» (в виде волнистого растянутого стебля с отходящими от него в противоположные стороны побегами); геометрическим в виде выпуклых четырехгранников; на торцах поперечных перекладин — геометрическим в виде «косой сетки».

В древности крест был обложен серебряной золоченой басмой, о чем свидетельствуют гвоздевые отверстия и небольшие кусочки фольги, сохранившиеся у основания креста.

На резьбе повсюду видны следы позднего золочения.

У основания креста — точеное деревянное яблоко, на котором в лентообразном углублении по периметру оброном вырезана авторская надпись.

Музейные инвентарные книги не дают достоверных сведений о происхождении памятника. В книге музейных поступлений значится, что крест происходит из ризницы ярославского Спасского монастыря, что не соответствует действительности. Включая этот памятник в каталог ризницы Спасо-Преображенского монастыря, П. С. Уварова делает важное замечание: «Крест этот не принадлежит ризнице, не находится в ее описях и сохраняется в книго-хранительнице монастыря».

Попытаемся выяснить происхождение креста, обратившись к описям Спасо-Преображенского монастыря 1709 и 1787 годов.

В описи 1709 года на л. 15 находим следующую запись: «Крест выносной, большой, обложен басменным серебром золоченым. вырезаны Христовы страсти и святые на кости».

Запись относится к перечню предметов, находившихся в алтаре церкви Преображения. Описание очень общее и лишь условно может быть отнесено к нашему кресту.

В описи 1787 года среди предметов алтарной части той же Преображенской церкви находим описание креста, точно соответствующее нашему: «Крест выносной, большой, обложен серебром золоченым; на нем вырезаны на кости на разных штуках страсти Господни и разные святые на обеих сторонах. Сделан в 7086 году Салманом месяце июне. Одной штуки нет».

Совершенно очевидно, что речь идет об интересующем нас памятнике.

При этом в датировке креста последняя цифра написана неразборчиво и больше напоминает ноль, чем шесть. Поэтому неудивительно, что в ученической копии описи стоит дата 7080 (1572).

Иеромонах Владимир, ссылаясь на описи Спасского монастыря 1691 и 1787 годов, приводит следующие данные: «В алтаре Преображенской церкви за престолом икона Пречистые Богородицы Знамения в серебряном окладе и крест выносной со страстями Спаса и святыми; на кресте написано. По сторонам две ризы серебряные сквозные, вызолоченные».

Заметим, что архимандрит Феодосий, чье имя упоминается на кресте и по чьему заказу он был сделан, занимал пост настоятеля Спасского монастыря с 1574 по 1578 год. Поэтому крест не мог быть выполнен в 1572 году.

Это несоответствие в датировке следует рассматривать как ошибку переписчика или же неправильное прочтение надписи на кресте.

Таким образом, в конце XVII века крест Салмана находился в алтаре главного храма Спасо-Преображенского монастыря. Можно предположить, что он был там и раньше и, более того, специально был изготовлен для этого храма (косвенным доказательством тому является тот факт, что заказчиком креста был архимандрит Спасского монастыря).

Согласно описям в Спасском монастыре было несколько крестов подобного типа. Один их них, похожий по описанию на крест Салмана, находился в сопредельной с собором церкви Входа Господня в Иерусалим.

В XV—XVI веках подобные деревянные запрестольные кресты с костяными вставками были весьма распространены в русских церквах. Они могли быть разной формы, но непременно должны были иметь на себе образ «Распятия». Особенно много их было в Вологодском и Белозерском краях, где в конце XV — начале XVI века сложилась своя школа резчиков. В их числе знаменитый резной крест XVI века из вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря.

Был такой крест и в Иосифо-Волоколамском монастыре, выполненный в 1544 году по заказу новгородского архиепископа Феодосия15. Кресты устанавливались в алтаре храма к востоку за престолом на специальных деревянных подставках. Они могли использоваться и как процессионые в особо торжественных случаях во время крестных ходов их выносили из церкви наряду с особо чтимыми иконами, хоругвями и другими святынями ш.

Обращает на себя внимание семиконечная форма креста с параллельным подножием. В древнерусском искусстве кресты семиконсчной формы чаще изображались в живописи и в произведениях мелкой пластики XV—XVI веков. Особенно часто их можно увидеть на новгородских иконах XV века в композициях, связанных с «Распятием».

Большие запрестольные, поклонные, памятные кресты в XV—XVI веках имели четырех-, а чаще восьмиконечную форму с выступающими вверх концами. Такие кресты были широко распространены на Русском Севере, в Москве, Новгороде и других регионах России. В собраниях ряда музеев сохранились уникальные запрестольные кресты, являющиеся выдающимися памятниками древнерусского искусства. Таковы, например, два восьмиконечных запрестольных креста Благовещенского собора Московского Кремля18; уже упоминавшийся нами крест первой трети XVI века из Спасо-Прилуцкого монастыря, украшенный басмой и резной костью; четырехконечный дубовый крест 1532 года с резными на кипарисовых пластинах сценами праздников работы новгородского мастера Стефана Романовича и др.

Семиконечные кресты встречаются значительно реже. Ближайшие аналоги кресту Салмана — два деревянных резных креста середины XVI века, упомянутые в свое время Н. Н. Померанцевым. Один из них происходит из церкви Богоявление с. Угодичи Ростовского уезда; происхождение второго не установлено. Ранее эти кресты хранились в Ростове, в настоящее время местонахождение их неизвестно. Кресты идентичны не только по форме, но имеют общие изображения святых. На обоих крестах имеются изображения в рост Николая Чудотворца и Леонтия Ростовского и, в круглых медальонах. полуфигуры ростовских святых — Исайи и Игнатия, изображения которых находились также и на кресте Салмана.

Мотив вьюна с отходящими в противоположные стороны трехлепестковыми ростками, покрывающий боковые стороны креста и перегородки между киотами, — один из древнейших орнаментальных мотивов, получивший широкое распространение в различных видах древнерусского искусства. Уже в XII—XIII веках «крин» — стилизованный цветок лилии — появляется в произведениях монументального искусства и книжной графики, а в XVI веке становится наиболее характерным для произведений мелкой пластики и прикладного искусства в целом. Подобным орнаментом в XVI веке

обычно украшали рамки на иконах, будь то медное литье или резьба по дереву.

Растительные орнаменты на крестах глубоко символичны: трехлепестковые ростки — крины символизируют «древо жизни», также как и все кресты так или иначе иллюстрируют мысль о «животворящем древе».

На кресте Салмана криновидный побег имеет отличительные особенности как в деталях рисунка, так и в технике и приемах резьбы, как-то: сдвоенный стебель, сочетание растительного орнамента с геометрическим, абсолютно точные аналоги которым мы вновь находим среди ростовских памятников.

Впервые предположение о существовании в Ростове Великом в середине XVI века крупной мастерской резчиков высказал Н. Н Померанцев в 1965 году. Исследования последних лет подтвердили это предположение. В настоящее время выделен целый ряд памятников с характерными признаками орнаментальной резьбы22. Это в основном небольшие деревянные иконы и складни, хранящиеся в разных музейных собраниях страны. Среди них — икона середины XVI века «Ростовские святители и Николай Чудотворец» из Государственного Исторического музея. Резной орнамент двух видов, покрывающий поля этой иконы, является абсолютно точной аналогией орнаментам на кресте Салмана. Очевидна их принадлежность к одному кругу произведений, объединенных близостью стиля и техники резьбы, которые исследователи вслед за Н. Н. Померанцевым традиционно связывают с Ростовом Великим.

География распространения изделий ростовских резчиков была довольно обширна и не ограничивалась близлежащими городами. Примером тому может служить крест конца XVI века из Благовещенского собора Сольвычегодска, иконография резных изображений которого восходит к двум деревянным запрестольным крестам, хранившимся ранее в Ростовском музее24.

Костяные вставки, сохранившиеся на кресте Салмана, неодинаковы по размеру, расположены не на своих местах: их размеры не всегда соответствуют вырезанным в кресте киотцам, а изображения святых — надписям над ними. Скорее всего, эти пластины были бессистемно скомпонованы в более позднее время, некоторые из них перенесены с какого-то другого произведения. Вероятно, одна из таких «перенесенных» пластин — фигурка Леонтия Ростовского, чье изображение дважды встречается в деисусном чине.

Опуская подробное описание каждой из сохранившихся пластин, отметим, что все они выдают руку опытного мастера. Иконография святых, технические приемы резьбы, палеографические признаки сходны с ростовскими резными иконами и складнями. Отметим общие свойства, характерные для памятников этой группы, выделенные И. М. Соколовой:

—   уплощенные фитуры с крупными головами, по форме приближенные к правильному кругу;

—   лики с удлиненным овалом, большими, расширяющимися книзу носами, близко поставленными глазами;

—   повторяются приемы разделки крыльев и волос мелкими параллельными бороздками, пересеченными тонкими прямыми линиями25.

Резьба плоскорельефная, выполнена в стиле «подражания» деревянной резьбе; в изображении праздничных композиций — глухая, в деисусном чине и изображении избранных святых — сквозная с удалением фона. Сочетание глухой резьбы с ажурной накладной давало возможность сохранить излюбленную в Древней Руси полихромность вещи. Типичный образец такой резьбы — крест 1544 года из Волоколамска.

Иконография святых и праздничных сцен на кроете Салмана обычна для второй половины XVI века. В изображении «Богоматери Знамение» отметим характерную новгородскую деталь — изображение младенца без круга (извод «Воплощение»).

По сохранившимся костяным пластинам, по надписям над кпотцами и по аналогиям с другими запрестольными крестами попытаемся восстановить композиции костяных вкладышей на кресте Салмана. Для этого возьмем три наиболее характерные аналогии нашему кресту:

1)  крест конца XV века работы Амвросия и мастеров его круга из Трои- це-Сергиевой Лавры:

2)  крест XVI века из вологодского Спасо-Прнлуцкого монастыря и

3)  крест 1544 года из Иосифо-Волоколамского монастыря26.

При размещении на кресте костяных вставок использована традиционная схема: на лицевой стороне в средокрестии помещалось «Распятие». По сторонам от него в двенадцати киотцах находились композиции праздников. «Распятие» тематически и композиционно делило их на две части: земную жизнь Христа и рассказ о Его Воскресении. Над «Распятием» в двух киотцах могли находиться изображения «Воскресения» (в изводе «Сошествие во ад») и «Троицы».

На вертикальной части креста под «Распятием» по традиции помещалось изображение храмового праздника, на нашем кресте это должно было быть «Преображение». Ниже — еще шесть ячеек, в которых мог ти находиться клейма с избранными сюжетами.

На малой верхней перекладине в трех киотцах были помещены поясные фигуры «Богоматери Знамение» с херувимом и серафимом, Давид и Соломон.

На нижней перекладине также в трех киотцах находились изображения: Макария и Онуфрия; Антония, Сергия и Варфоломея: Евфимия и Макария. У основания креста в отдельном киотце с килевидным завершением — преподобный Иоанникий.

Что касается оборотной стороны креста, то здесь можно говорить с большей долей уверенности, так как в большинстве случаев над киотцами сохранились надписи.

На обороте креста в средокрестии находилось изображение «Спаса в силах». Над ним в двух киотцах — «Спас Нерукотворный» и «Троица Ветхозаветная». Верхнюю перекладину украшали фигуры Бориса и Глеба, херувим и серафим, в центре — возможно, «Отечество».

В остальных киотцах большой перекладины помещались ростовые фигуры (по две в каждом) деисусного чина. Слева направо Симеон (столпник?); Дмитрий (Солунский) и Иаков (епископ Ростовский); Исайя (епископ Ростовский) и Иоанн; Николай (Чудотворец) и Василий (Великий): Петр (митрополит Московский) и Петр (апостол); Михаил (архангел) и Богоматерь.

Далее — «Спас в силах» и вновь пары святых: Иоанн (Предтеча) и Гавриил (архангел), Павел (апостол) и Иоанн (Златоуст); Григорий (Богослов) и Алексий (митрополит Московский); Андрей (апостол) и Леонтий (епископ Ростовский); Игнатий (Ростовский) и Георгий (Победоносец); Даниил.

На вертикальной перекладине также попарно помещались избранные святые: Афанасий и Кирилл; Филимон и Феодор; Филипп и Ипатий; Стефан и Филипп; неизвестные святые; Феодор Тирон и Никита; Косма и Дамиан; Никита и Исидор.

На нижней перекладине в трех киотцах: Варвара и Параскева Пятница: Савватий, Зосима, Пафнутий; Екатерина, Ирина.

У основания креста — мученик Галактион. Удивляет отсутствие на кресте изображений «ярославских чудотворцев» Федора, Давида и Константина, чьи мощи находились в сопредельном с собором храме. В XVI веке изображения этих святых, получивших признание русской церкви еще в конце XV века н имевших большую популярность, уже известны не только в монументальной живописи (в том числе в стенописях Спасского собора), но и в памятниках прикладного искусства, аналогичных нашему кресту.

На наш взгляд, изображения этих святых обязательно должны были присутствовать на кресте Салмана, и они там были: в том единственном киотце, где не сохранились не только костяные вставки, но и надписи над киотом. В настоящее время на этом месте закреплены фигуры Макария и Онуфрия, которые, согласно надписям, должны помещаться на нижней перекладине с оборотной стороны креста вместе с мучениками, пустынножителями и основателями монастырей. Кроме того, дерево под костяными вставками изменило свой цвет, и ранее находившиеся здесь изображения отпечатались по контурам. По этим «отпечаткам» можно заметить, что первоначально здесь находилось не две, а три фигуры — одна в центре и две по бокам; при этом центральная была на голову выше боковых. На это же указывают и отверстия от гвоздей, которыми фигуры крепились. Вероятно, это могли быть изображения Федора, Давида и Константина.

Одно лишь вызывает недоумение: по утверждению В. В. Игошева, костяные дробницы на кресте крепились поверх золоченой басмы, которая служила для них фоном. В таком случае непонятно, как могли появиться эти «отпечатки».

Из всей массы находящихся на кресте изображений, можно выделить следующие группы: воины — Архангел Михаил, Георгий Победоносец, Дмитрий Солунский, Борис и Глеб, Федор Тирон; пустынножители — Макарий и Онуфрий, Савватий, Зосима, Пафнутий Боровский, Антоний (Новгородский?); мученики — Варвара, Параскева Пятница, Екатерина, Ирина, Никита, Стефан, Дмитрий и Георгий (они же воины). Галактион; апостолы — Петр, Павел, Филимон, Филипп; святители — Николай Чудотворец, Василий Великий, Иоанн Златоуст; митрополиты Петр, Алексей и Филипп; преподобные — Афанасий, Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, Исайя, Игнатий, Феодор, Исидор, Иаков, Леонтий, Ипатий.

Все они отражают соответствующие идеи. Подбор и размещение святых на кресте соответствуют его заказному характеру. Особое внимание уделено мученикам и святым, проявившим себя на монастырском поприще. Их изображения помещались отдельно на нижней перекладине креста.

Исследователями было замечено, что в подножиях крестов обычно изображались святые, связанные с заказчиком, храмом или монастырем, куда кресты были вложены29. На нашем кресте у основания в отдельных киотцах находились фигуры мученика Галактиона и преподобного Иоанникия, которые соответственно должны были отражать идею мученичества и указывать на преемственность общежительского иноческого устава. Преподобный

Иоанникий — один из учеников и последователей Сергия Радонежского, чье изображение находилось здесь же, вместе с другим его учеником Варфоломеем.

Такое предпочтение монашествующим особам можно объяснить не только монастырским статусом собора, каким являлся Спасо-Преображенский собор, но и общей направленностью канонизации второй половины XVI века, выражавшейся в преимущественном прославлении основателей монастырей и их последователей30.

В деисусном чине рядом с раннехристианскими святыми помещались изображения наиболее почитаемых святителей московских — митрополитов Петра и Алексия. Здесь же находились фигуры шести ростовских святых: Леонтия, Исайи, Игнатия, Иакова, Феодора, Исидора. Такое соседство, по- видимому, не случайно. Напомним, что в XVI веке Ярославль входил в состав ростовской митрополии. Сам же Ростов в это время «имел особый статус, входя в «удел» Ивана IV, который в конце 1575 года принял титул князя Московского, и Псковского, и Ростовского».

Ярославский Спасский монастырь пользовался покровительством московских властей и всегда находился на позициях официальной политики Московского государства. Уже в первые годы опричнины Спасский монастырь в числе немногих монастырей вместе с Кирилло-Белозерским и Симоновым монастырем выступил в поддержку внутриполитической линии царя и был активным ее проводником.

Вторая половина правления Ивана Грозного отмечена также неспокойной и внешнеполитической ситуацией: 1562—1563 годы — полоцкий поход; 1570 год — погром Новгорода и борьба с Крымским ханом Девлет-Гирвем. Кроме того, продолжалась затяжная Ливонская война (1558—1582 годы). Поэтому по-прежнему актуальной была тема прославления воинских подвигов. Неслучайно на кресте находилось довольно много изображений святых воинов.

Важно отметить и тот факт, что большинство святых, чьи имена сохранились на кресте, получили признание Русской Церкви еще до Макарьевских соборов. На соборах 1547 и 1549 годов было канонизировано еще более тридцати новых святых, что также нашло отражение в иконографической программе креста. На нем были помещены четыре вновь канонизированных святых: Пафнутий Боровский, Макарий Калязинский, Иаков (епископ Ростовский), Никита Новгородский. Изображения этих святых есть и в стенописях Спасо-Преображенского собора.

Анализ состава изображений на кресте Салмана наводит на мысль, что он был задуман, прежде всего, как запрестольный. Его иконографическая программа перекликается с системой росписей Спасо-Преображенского собора, выполненных на четырнадцать лет раньше. Всего на кресте Салмана и в росписях собора встречается около двадцати общих изображений святых. При этом и тут и там местная монастырская тема отчетливо звучит на фоне общерусских тем.

Среди массы икон и складней, которые изготавливали в Ростове, отдельные вещи выполнялись на заказ. Вероятно, одним из таких заказов является крест для ярославского Спасского собора. Известно, что в XVI веке Спасский монастырь был одним из крупнейших монастырей центральной Руси. Запрестольный крест для центрального монастырского храма — серьезный заказ, и то, что Феодосий делает его в Ростове, свидетельствует о соответствующем уровне подготовки ростовских резчиков, способных создавать такие сложные произведения, как запрестольные кресты с многочисленными композициями праздников и святых.

Где в Ростове могла находиться такая мастерская? В литературе высказывались предположения о возможности существования крупной мастерской резчиков при дворе ростовского архиепископа, или же при монастыре33. Обратившись к синодикам XVII века ростовского Богоявленского Авраамлева монастыря, мы трижды находим упоминание рода Салмана — крестешника34. Салман — имя редкое в наших краях, созвучное с восточным «салма» (= татарское кушанье)35. Вряд ли такое совпадение имени, рода занятий, времени и места бытования можно назвать случайным. Нам уже известно имя инока Исайи, выполнившего в 1562 году знаменитые резные врата для одного из приделов Богоявленского собора ростовского Авраамиева монастыря. Теперь мы можем назвать имя еще одного великолепного мастера, чья связь с этим монастырем подтверждается документально.

В заключение следует отметить, что многие наши выводы носят предварительный, предположительный характер и нуждаются в дополнительных доказательствах. Однако не подлежит сомнению, что перед нами ценнейший памятник древнерусского искусства второй половины XVI века, представляющий огромный интерес как с точки зрения художественной, так и с точки зрения его исторической значимости.